Artmarin.info продолжает расспрашивать художников, участвующих в проекте «Спальный район». На этот раз мы обратились уже с привычными для постоянных наших читателей вопросами к художнику Сергею Чернову. Сережа – постоянный соучастник творческих начинаний и завершений Марины Звягинцвевой – создал такую кровать, которая уж точно привлечет внимание публики. Его кровать-шпроты, как предполагает сам автор, больше всего может приглянуться бездомным. Ведь еще до вернисажа, в цеху, в консервированной постели сфотографировались все кому не лень и кому эта уникальная возможность была доступна. Скоро испробовать на фотогеничность и стойкость шпроты-кровать смогут испробывать все, кто окажется недалеко от метро «Волжская» после 27 сентября.

–  Сергей, что для тебя значит участие в проекте «Спальный район»?

– Этот проект – важный шаг для меня. Тем более, что тема уже как-то ко мне приросла. Главное, это возможность реализовать мои идеи, связанные с консервацией.

–  Какую работу подготовил для проекта?

–  Я сделал кровать-шпроты. В ней человек – рыба. Он как бы консервируется в кровати. Это гибридный проект, где материальное выражение идеи сочетается с концептуальным подтекстом. Речь идет о сне и смерти, о совпадении и пересечение этих понятий. И здесь же идея сохранения человека. И, конечно, присутствуют игровой, юмористический и интерактивный моменты…

–  Сколько ушло времени на разработку идеи? Сам арт-объект уже готов?

–  Объект готов. Последние десять дней только им и занимаюсь. Чертежи и основная подготовка были сделаны в августе. А эскизы так, наверное, в декабре, когда только зашла речь о проекте. Сначала в текстовые материалы подготовил, то есть предложил кураторам несколько идей. Вариантов кроватей было много:

мышеловка-кровать, кровать-клетка, звуковая кровать, кровать-бык на тему Минотавра. В итоге сошлись на мнение, что кровать, в которую заложена концепция консервации, лучше всего отразит мои идеи.

Главное, в основе этой идеи заложен интерактив. Я больше скажу: на вернисаже обязательно устрою маленький перформанс с моей кроватью. Собираюсь попросить какого-нибудь человека там прикорнуть. Выдадим подушку, матрас, одеяло... Думаю, потом акцию продолжат местные. Негде поспать – вот, пожалуйста, кровать. Там и крышечка отогнута, можно под ней спрятаться. И дырочки небольшие просверлены, чтобы дождевая вода не задерживалась. Пока делал в цеху кровать, наверное, все рабочие залезали в нее, фотографировались. Думаю, на вернисаже в ней какой-нибудь бомж поселится.

–  Основная публика на проекте будут даже не те люди, которые приедут на открытие. А те, кто живет рядом с импровизированной арт-площадкой, около метро «Волжская». Какую реакцию ждешь от зрителя, неготового обнаружить искусство у себя на заборе?

–  Я испытал ее в цеху по металлу. Концепция читается легко, все воспринимают правильно, точно, как я рассчитывал. Люди понимают, что в этом объекте есть иронический контекст. По крайне мере, верхний слой точно прочитывается. А уж остальные каждый может додумать сам. Я, конечно, закладываю другие слои: романтический – это тема сновидений, защиты; политический – люди готовы залезть в кровать, участвовать в общем действие, заставляет думать. Каждый привнесет что-то свое. Это как рикошет, каждый начинает думать.

–  Как считаешь, изменится ли отношение этой публики к современному искусству, после окончания проекта? Ведь людям придется ходить мимо кроватной экспозиции целый месяц.

–  Во всяком случае они что-то поймут. Главное, чтобы люди сами дотронулись до искусства. В этом проекте Галерейное нет перепонки между художником и зрителем. Спальный район – о человеке, живущем здесь в спальном районе, и для него. Как еще человека затащить в музей?