Современное искусство закрытого государства всегда интересно. Оно развивается герметично, и даже зарубежный опыт осваивает своими, неисповедимыми путями. Для Северной Кореи единственно допустимым «зарубежным» стало советское искусство 30-50-х годов. На его основе созрело актуальное искусство современной Кореи - «соцреализм XXI века». При этом северокорейцы оказались настолько суровы, что в пух и прах раскритиковали масляную живопись советской школы, назвав ее «низкопоклонством перед Западом». Маслу они противопоставили традиционный корейский рисунок тушью на бумаге. Эта крайне сложная техника, не допускающая малейших исправлений, послужила «академическим рисунком», расцвеченным акварелью и гуашью. Большие, по сути, графические работы, в Пхеньяне гордо именуют «Корейской живописью».
С одной стороны, старинная техника туши видоизменилась до неузнаваемости, с другой стороны, новые мотивы вошли в традиционные жанры, такие как вышивка – здесь появились трактористы. А большое декоративное панно с удивительно красивой веткой на первом плане, сквозь которую просматривается ликующая, танцующая толпа, изображает ни что иное как «Распределительный пункт в Мигокском сельхозкооперативе».
Центром выставки «И подо льдом течет вода» стала большая инсталляция Олега Кулика, который выступил куратором проекта. Она представляет большой красный подиум, над которым стройными рядами висят советские (теперь корейские) военные каски, они же – лампочки. Автор раскрывает суть инсталляции. «Обычно такие подиумы (ну, чуть поменьше) стоят в монастырях, и на них сидят монахи, достигшие просветления, так называемые «перерожденцы». То, что наверху – это рота солдат: полная противоположность монашеству. А противоположности, как известно, сходятся: «место для святых» и «место для солдат» вместе создают «зону свечения». Символом гармоничного единства двух противоположностей (зомбированности и просветленности) стала чаша с рисом».
Инсталляцию окружают большие полотна, еще издалека опознаваемые как соцреализм. Здесь и героизм трудовых будней, и благородство военных, и великая забота правительства о своем народе.
Так картина «Мой пост говорит о великой заботе» приобрела сходство с плакатом. Художник Чвэ Чхэнь Рим изображает идеально прекрасную… регулировщицу, которая безраздельно царствует в транспортном потоке, стоя под большим зонтом. Ее фигура отделена от происходящего вокруг и подобна знаку. Изящно подняв свой жезл, она будто бы излучает свет в унылый сезон дождей.
Картины по левую сторону зала более суровы: они изображают тяжкий труд на каменоломнях, военное время. Люди заняты титаническим трудом, один толкает тележку, другой тянет канаты. Изможденные лица напряжены, но в отличие от репинских бурлаков, их радостные взгляды обращены куда-то вверх, «в светлое будущее».
На противоположной стене – более «спокойные» сюжеты, но образы столь же монументальны. В картине «На высоте» фигуры будто бы вырастают из облаков и в них же уходят. Следующее полотно похоже на последний кадр фантастического блокбастера. Заводское пространство всемогущей фантазией художника преображается в межгалактическую космическую станцию. Тлетворное влияние Голливуда здесь очевидно, но цензура оценила комплементарность картины.
Политическая амбициозность соседствует с общечеловеческой нежностью. Девочка принесла зонтик для дедушки, работающего под проливным дождем. Непосредственное человеческое общение, духовный контакт, обаяние детства, само обращение к теме души выделяют работу среди многих других. «Прекрасная душа» Ким Ен Чхора напоминает нам, что истинные ценности выше любой идеологии.
Андрей Райкин.
