28.04’2007 Птиц, зараженных или могущих быть инфицированными вирусом птичьего гриппа, истребляли в газовых камерах, другим отрубали головы. Судьба несчастных птиц и образ отрубленной головы напомнил художнику историю с диснеевским Дональдом Даком, который удивлялся в одном из эпизодов на предмет внезапной потери своей головы. Тут же эта идея претворилась в инсталляцию этой самой мультяшной головы. Из пуха, разумеется. Но на этом проект стал разрастаться в философских и эстетических категориях и вширь и ввысь: за историей с птичьем гриппом - H5N1 - Кострома разглядел не очередной скандал, так ловко раздуваемый СМИ, а нечто большее - целую галерею образов. Это и страшные библейские образы усекновения глав (Олоферн и Иоанн), и голова Сталина - как символ ушедшей кровавой эпохи. В таком контексте один из залов, полностью заполненный птичьим пером так, что зритель буквально по колено оказывается в пушистой массе, - напоминает результат птичьей бойни, связанной с кровью, страхом, некой угрозой. Происходит странный психологический феномен: то, что казалось раньше, за пределами галереи белым и пушистым, вдруг становится страшным и непонятным. Вещи художника только внешне могут быть оценены как истеричные и крикливые жесты партии защиты животных. На самом деле, работая с такими материями, как национальное сознание, память, миф, психика, Кострома удачно апеллирует к ассоциативному мышлению зрителя, который уже был искушен подобными акциями (вспомним, например, сюрреалистические объекты М. Оппенхайм, которая облекла чайный прибор в мех). Таким образом, сама фактура материала - птичий пух - способна вызвать к жизни целый ряд мыслеформ и ассоциаций, если этот материал подан в определенном художественном и философском контексте. И в таком случае материал, с которым работает современный художник, становится куда более мощным генератором смыслов, чем, казалось бы, такая простая формула - H5N1. И не дай бог вам прийти на выставку в чем-то бархатном: тут же станете распространять нестандартные идеи А. Костромы на улицах города…
